Кабаков Александр Абрамович в новостях и прессе



КАБАКОВ Александр Абрамович
Журналист, писатель, родился 22 октября 1943 г. в г. Новосибирске жена - журналист, литературный переводчик дочь, Раиса, адвокат
Образование: Днепропетровский государственный университет, механико-математический факультет специальность по образованию - математик
Пять лет после ДГУ проработал инженером в ракетной фирме, потом стал профессиональным журналистом первую повесть написал в 1971 г. первая литературная публикация состоялась в 1975 г. на полосе сатиры и юмора "Литературной газеты" с 1972 г. работал в газете "Гудок" в это время опубликовал сборник бесед с видными людьми на экологические темы с 1988 г. работает в газете "Московские новости"
Автор повестей: "Кафе "Юность" (1984 г.), "Масло, запятая, холст" (1986 г.), "Бульварный роман" (1982 г.) "Подход Кристаповича", состоящего из трех независимых друг от друга повестей (1981-1985 гг.) антиутопии "Невозвращенец" (1988 г.) романов "Сочинитель" (1991 г.), "Самозванец" (1992 г.) сборника "Заведомо ложные измышления" (1989 г.), "Городские сумерки" (1992 г.)
В 1981 г. получил премию "Золотой теленок" юмористической полосы "Литературной газеты" лауреат премии Московской организации Союза журналистов СССР 1989 г
Беспартийный, православный, крещеный (крестился в зрелом возрасте, в сознательное время жизни) любит музыку, джаз
[Кто есть кто в России и ближнем зарубежье, 15.03.93]

Где бы вы сейчас были?
Аналитики утверждают, что если бы не 17 августа 1998 года, экономическая ситуация в стране была бы гораздо хуже, чем сейчас. А если бы 19 августа 1991-го победил ГКЧП? Что сталось бы с тогдашними и нынешними лидерами, олигархами и вообще с нашими читателями?
Александр Кабаков, журналист, автор повести "Невозвращенец":
— Я из тех, кому коммунисты говорили: "Вы не добежите до Шереметьево-2". По Москве тогда ходили списки первоочередников на репрессии, среди ста человек был и я. И потом некоторые более известные коллеги мне сильно завидовали, что я попал. А может быть, я и успел бы добежать до Шереметьево-2, все-таки близко от дома. Ельцин со временем был бы амнистирован и стал бы видным коммунистическим политиком в Верховном совете. Да и все бы начальники пристроились. У нас после Сталина одни начальники других начальников в тюрьмы не сажают. Олигархи тоже остались бы при своих — может, воровали бы чуть в меньших объемах. Лужков все равно стал бы каким-нибудь городским начальником. А Явлинский — крупным экономистом, он уже им был к 1991 году. А жизнь была бы намного хуже, чем сейчас
[ЪД, 20.08.99]

Всем спасибо, Все свободны
Наверное, не один менеджер или госслужащий после очередного разноса со стороны начальства задумывался о том, что лучше всего не зависеть от прихоти работодателя, а заниматься свободным творчеством. В действительности мастера искусства и культуры востребованы далеко не всегда, и свобода от работодателя нередко оборачивается свободой от денег
Конечно, заманчиво было бы привести доходы работников культуры к единому знаменателю и подсчитать среднюю прибыль писательско-композиторско-актерской и прочей братии. Однако это невозможно по двум причинам. Во-первых, доходы представителей свободных творческих профессий нерегулярны - деньги у них водятся от случая к случаю или не водятся вовсе. Так что за средний можно условно принять их годовой доход, поделенный на 12. Другая причина - в отличие от остальных профессий у фрилансеров (от англ. free lance) слишком большой разброс доходов. С одинаковой долей вероятности вы можете встретить как полунищего, так и очень состоятельного актера, художника, композитора и т. п. Так что мы попытались оценить доходы профессионалов “среднего звена”. И вот что из этого получилось
Писатели
После кризиса российские писатели, большинство из которых - люди и так не слишком богатые, потеряли как минимум половину доходов. Дело в том, что писатели получают процент от средств, вырученных издательством от продажи книги, а после кризиса эта прибыль резко сократилась. Александр Кабаков, писатель: Если книга выходит тиражом 5 тыс. экземпляров, автор может рассчитывать на 7% от продаж, свыше 5 тыс.- на 5-10%, ну а при тираже более 10 тыс. экземпляров -на 10-12%. Причем этот процент назначается от отпускной цены издательства, а это около двух третей от розничной. Если перевести проценты в абсолютные цифры, то выяснится, что средний писатель может рассчитывать на $500 - 3000 за книгу, а хороший “тиражный” - максимум на $10 тыс. (за год плодовитый автор может написать не более одной книги). Андрей Глебов, писатель: Моя первая книга вышла в 1996 году, тогда я получил за нее $2 тыс. Две последние книги -нынешней осенью, и я рассчитываю выручить по тысяче за каждую. Причем эти деньги я увижу только в следующем году
Хорошо продаваемые писатели предпочитают не дожидаться, пока издательство распродаст книги (как выразился один литератор, “никакого процента, а то надуют!”). Виктория Токарева, писательница: Я люблю получать деньги еще до выхода книги. Если издательство не согласно с назначенной мною ценой, я просто не даю ему книгу. Хотя после кризиса издательства стали менее сговорчивыми. Например, Токарева, по ее словам, за последний год не получила от них ни копейки: До кризиса мне платили за переиздание моих книг. Но теперь мне говорят, что купят только новую книгу. А на ее написание мне нужно примерно два года
По мнению всех наших собеседников, на чистом писательстве сейчас не заработаешь. Поэтому “инженеры душ человеческих” подрабатывают кто как может. Основной статьей дохода остается публикация рассказов и статей в журналах. Правда, после кризиса гонорары там упали в два-три раза, и за рассказ на трех-четырех стандартных страницах можно выручить $200 - 600. Некоторые литераторы получают деньги за лекции в западных университетах, но таких единицы. К тому же, по словам Виктории Токаревой, приглашают обычно так: “Будете проезжать мимо - заходите”. Таким образом, успешный писатель сегодня может рассчитывать в среднем на $600- 1000 в месяц. Что примерно соответствует зарплате “несвободного” бухгалтера. Хорошо хоть, что накладные расходы у писателей небольшие - нужна печатная машинка или, в лучшем случае, компьютер
[Фуколова Юлия, Иванющенкова Марина, Д.,03.10.99]

Другая жизнь уже настала
Ольга Тимофеева
Александра Кабакова всегда раздражала умственная беспомощность. Как-то он воскликнул: "Захотелось нарушить ровный гул общего бредового бормотания: "как будет, так и будет... конец стране... конец всему"
Да черт же вас возьми, вы представьте, какой именно будет конец! Хотя бы вздрогните как следует!" Показалось: если человек отваживается думать о запредельном, то сегодняшнюю жизнь он наверняка в состоянии осмыслить. О выводах и наблюдениях одного из самых известных писателей, не раз удивлявшего точностью своих прозрений, представилось интересным поговорить именно сейчас, на новом перепутье
- Начнем с актуального. Что значит для общества история с ТВ-6? Не тревожно ли отсутствие общественного резонанса? Ведь это значит, что люди доведены до наплевательства: чума на оба ваши дома. Кто виноват в этом?
- Определения "вор у вора дубинку украл" или "оба хуже" распространяются на все, - от войны в Чечне до любого конфликта из-за собственности. И как это может быть по-другому - не очень понятно. 11 лет назад в стране начался гигантский раздел собственности. Говорят: собственность надо было делить по закону. А кто должен был принять эти законы? Люди, создававшие новые законы, не были десантированы с Луны. И трудно себе представить, что кто-либо выросший при советской власти изобретет закон, противоречащий его интересам. Предполагать, что люди святые - это идеализм
- Но как раз советская власть и настаивала на идеалистическом воспитании
- Советская власть воспитывала не идеалистов, а двоемыслие. Двоемыслие никак с идеализмом не сочетается, оно сочетается с цинизмом. Цинизм и есть главная отличительная особенность советского психологического типа. И этот цинизм проявляется во всем - от изумительного качества наших анекдотов до удивительно быстрого приживания на нашей почве постмодернизма, издевательской игры, предполагающей отсутствие иерархии
- Иерархия - это из словаря старой интилигенции. Подлежит ли понятие интеллигентности трансформации в новых условиях?
- Думаю, что нет. Понятие интеллигентности в русском смысле могло существовать только в России, в стране несвободной. Этого понятия в странах со старым либерализмом нет. То есть как раз сейчас оно у них в большей степени присутствует, но проникло туда другим способом - через политкорректность. Либерализм, по всем законам диалектики развившись до конца, стал себя отрицать. И их интеллектуалы стали вести себя, как русские интеллигенты: бороться с властью, диктовать нравственные критерии. Я думаю, это плохо для нас, потому что мы опять будем вынуждены перескакивать через ступеньку, через нынешнее нравственное одичание, гонясь за ними
- А что, другого образца у нас нет или мы не можем без него обойтись?
- Либерального - нет. О других всерьез говорить не приходится. Значит, мы опять как пытались перепрыгнуть сразу из крепостного права в индустриальный социализм, так сейчас будем прыгать из лютого тоталитаризма в сверхразвитой либерализм. Еще не успела утвердиться антикоммунистическая и либеральная по экономическим взглядам власть, как ее начинают критиковать с позиций политкорректности, до которой еще жить и жить
- А кто будет определять - до чего мы дожили, а до чего нет? Возможны ли в нынешней ситуации авторитеты?
- Возможны. Они существуют везде. К сожалению, мы и здесь проскакиваем естественные этапы. В западном обществе таким авторитетом многие столетия была церковь. Сейчас общество у них в большой степени атеистическое, и авторитетами стали как раз мыслители, интеллектуалы, интеллигенция. У нас интеллигенты тоже радостно продолжают давить на общество как властители дум, поскольку так происходит в цивилизованном мире. Но они не учитывают, что там власти интеллигенции предшествовали столетия консервативного, под руководством церкви, развития общества. У нас этого нет и не было. Поэтому так и будет: мы не успеем вылезти из левизны и красноты сталинской, как придем к левизне и красноте сорбоннско-гарвардской. Нам опять кажется: они-то ведь к этому пришли, вот и мы сейчас прямо туда - минуя все неприятности. Из этого ничего хорошего не получится
- Откуда возьмутся авторитеты, если даже яркие личности в большом дефиците? По крайней мере, в литературе, где их всегда было в достатке
- Возможно, ярких личностей, но не авторитетных мыслителей. Ведь не мыслители идут в литературу. Ну что, мыслитель был Джойс? Оказал он влияние на западное общество как мыслитель? Нет, только как художник
- А Пушкин был и мыслителем
- Тогда царь был
- Неужели производство ярких личностей зависит от государственного строя?
- Канализация ярких личностей в литературу - зависит. Властителем дум становятся не потому, что предлагают идею, а потому что за эту идею платят ссылкой на Кавказскую войну, в Потьму - не важно куда
- Очевидно, что такая плата возможна за что-то чрезвычайно важное, чего ныне не производится в наших широтах
- Совсем необязательно, что крупный художник - крупная личность. "Среди детей ничтожных света, Быть может, всех ничтожней он". Александр Сергеевич это понимал. Выдающийся поэт - этого достаточно
- Но что порождает его стихи, как не выдающаяся личность?
- Гений. Больше ничего. Приведу пример: выдающийся американский поэт, у нас известный как прозаик, Роберт Пенн Уоррен, написал, на мой взгляд, один из величайших романов XX века "Вся королевская рать". Роман не просто политический, а еще сильно привязанный к реальной истории. Но никому в голову не приходило звонить мистеру Уоррену и спрашивать у него, что он думает по поводу политической ситуации в Соединенных Штатах. Да кому в голову придет у тамошних писателей спрашивать про политическую ситуацию? О политике говорят политики
- У вас спрашивают потому, что это в русских традициях, и потому что вы написали "Невозвращенца" и "Приговоренного". Кстати, почему эта повесть, где не менее остро описана ситуация и предсказаны последствия, не имела отклика в обществе?
- Потому что меняется страна и уже не такое значение придают писательскому сочинению. Ну прочитал - и закрыл
- Писали бы вы, предвидя такую реакцию?
- А куда мне деваться, я же все равно ничего больше не умею. Да и если руководствоваться только общественным интересом, то вообще ничего не надо писать, а только вычислять - что будет общественно интересно. К сожалению, у меня так не выходит. У Чхартишвили вышло, а у меня - нет. Я ему искренне завидую
- Вы считаете, произведения Б. Акунина - плод точного расчета?
- Прежде я считал, что безусловное свидетельство настоящести - это если я не понимаю, как сделано. Я не понимаю, как сделаны рассказы Бунина, проза Пушкина. Я считал, это клеймо. Необязательно высшей пробы, но клеймо некоторого явления. Акунин относится к числу таких явлений. Я не понимаю, как это сделано, почему имеет такой эффект? Но если я не понимаю, почему каждый раз плачу, дочитывая рассказ Бунина "В Париж", который помню наизусть, то здесь не понимаю, почему Акунина вообще дочитываю до конца. Не из-за занимательности, там с сюжетом далеко не блестяще. Не из-за прекрасной стилизации, хотя почти все безукоризненно. Но ведь явно не из-за того, из-за чего я читаю Бунина. Приведу такую метафору, надеюсь, что не обидную. С одной стороны, можно бесконечно рассматривать некоторые картины, например "Танец" Матисса. Но ведь факт, что можно очень долго рассматривать и совершенные изделия технического дизайна. Скажем, автомобиль. Там, конечно, тоже есть материализация таланта дизайнера, но все-таки процентов на 95 - расчет. Все считается на компьютере, анализируется, и в результате появляется удачная модель нового автомобиля. Глаз не оторвешь. Что-то тут рядом с феноменом Акунина. Причем я не согласен с объяснением, что он просто заполнил свободную нишу качественной массовой литературы. Это ведь не Сименон, не Агата Кристи. Или Акунин - это Агата Кристи для русских, которым обязательно нужна некая литературная оснащенность. В данном случае - стилизация. Я бы сказал, что это не просто попадание во время, в интерес к России, которую мы потеряли и которую на самом деле никто из тех, кто плачет, не терял, а максимум их деды эту Россию разломали. Россия, которую мы потеряли, - это сюжет, маска. Наиболее слабое, на мой взгляд, звено. Но есть еще какая-то игра, то есть он попадает идеально не только во время, но и в место. Это не просто хорошее чтиво, но это правильное чтение для русского культурного человека. Сейчас его переводят. Не очень понимаю зачем и что они там прочтут? Ничего. Интересно, что те же самые люди, которые в восторге от Акунина, плюются от "Сибирского цирюльника" Михалкова. Хотя здесь все то же самое. Юнкера, Его Императорское Величество, жандармы, говорящие по-английски. Тут есть одно объяснение. Акунин откровенно играет со своим читателем. Михалков-то на пафосе, а пафос сейчас ругательное слово. Играть надо откровенно
- Но любая игра скоро надоедает
- Он это понимает, но я не уверен, что второй раз придумает еще одну игру. За каждым автором остаются его шесть соток. На этих шести сотках он может построить хибару дачную, а может - небоскреб, но это будет хибара, поставленная на хибару и т.д. Чтобы еще один участок застолбить - не знаю, так редко бывает
- Вы обратили внимание, что вымысел ушел в низовые жанры литературы - в детектив, триллер, фэнтези?
- В России всегда, а особенно в XX веке, было принято относиться к жизнеподобной литературе как к серьезной. Без сюжета, без фантазии, без вымысла -это скучновато, зато точно серьезная литература, надо читать, разбираться, о чем это. А при советской власти уход к скучному был еще и способом избавиться от нежелательного внимания властей. Без видимых событий повествование, где в психологии героя чуть-чуть просматривается вольномыслие, еще имело шанс появиться. Бесконечно любимый мной Юрий Трифонов, на мой взгляд, избежал участи литературного диссидента только по той причине, что в его повестях как бы ничего не случалось. В них не было вымысла, который гораздо яснее обнаруживает позицию автора
- Но сейчас писатель уходит в частную жизнь не из цензурных соображений. Неужели он думает, что читателю, замороченному собственными проблемами, есть досуг разбираться с чужими?
- Вот его и не читает никто. Но со стороны писателя, на мой взгляд, это честная позиция, потому что только советские секретари могли взять творческую командировку на металлургический завод и написать роман из его жизни. А на самом деле они знали только жизнь в Переделкине и в издательстве "Советский писатель". Сейчас писатель не обязан писать о рабочем классе, поэтому и пишет о том, что знает. Чтобы придать рассказу о себе некоторый оттенок массового интереса, я, например, возможно, сначала несознательно, на него накладывал придуманный сюжет об общей судьбе. Успех или неуспех определялся тем, насколько этот придуманный сюжет всех волновал, прежде всего пугал. Напугать - это хороший способ заинтересовать. Но сейчас и это не очень работает. И судьба "Приговоренного" как раз об этом и говорит, потому что с того времени, как был написан "Невозвращенец", столько пугали, что народ устал пугаться. Теперь в цене иронический подход и сюжет, который не пугает, не утешает, а развлекает - ничего серьезного. Это окончательная победа постмодернизма
- Если с этой точки зрения подходить к постмодернизму, то все постмодернизм
- Совершенно верно. Постмодернизм - это не литературное направление, а эпоха. Мы живем в эпоху постмодернизма. А постмодернизм исключает серьезное отношение к любому сюжету. Если нет иерархии, приоритетов, то откуда ужас перед бессмысленностью отдельной человеческой судьбы или судьбы человечества? Слово "пафосный" - а в таких случаях предполагается пафос - стало ругательным
- Что должно случиться, чтобы это слово вновь наполнилось содержанием?
- Нужно, чтобы люди начали всерьез относиться к жизни. Чтобы в ней происходило нечто не просто серьезное, потому что и сейчас люди умирают, убивают друг друга, но чтобы ощущение этих событий было прежним. Если бы гибель "Титаника" показывали телевизионные камеры, то Кэмерону не удалось бы снять свою мелодраму. 11 сентября - это грандиозное свидетельство того, что постмодернизм непобедим. Когда такое показывают по телевизору, все художественные ухищрения устаривают и постмодернистам остается их только передразнивать
- Но мир сейчас всерьез напуган религиозными войнами, и этот страх будет только нарастать
- Очень большой вопрос - напуган ли? Никто не хочет рассматривать этот вызов всерьез. Одни справедливо заявляют, что это война цивилизаций. Но, заявив это, они не призывают к крестовому походу. Но если выживание твоей цивилизации не абсолютная ценность, то тогда можно обругать ислам, а на следующий день, как это сделал Буш, извиниться перед исламом. И все расплылось. Не получается серьезной жизни без серьезных нарушений баланса. Драмы не получается, когда на сцену выходит герой и говорит: с одной стороны, конечно, я Джульетту люблю, но с другой стороны... Слова "с другой стороны" исключают драму
- Во времена Шекспира драматическую историю перекладывали в пьесы, в XIX веке - в романы, сейчас - в кино
- Но 11 сентября кончилось и это. Умер жанр американского боевика, где добро в виде хорошо вооруженного и хорошо дерущегося американца побеждает зло в виде арабских террористов. Это 80 боевиков из 100. Они умерли в один миг
- Тем не менее свято место пусто не бывает. Что должно прийти на смену?
- Не знаю. У меня большое сомнение в том, что останется свято место. Постмодернизм не оставляет святых мест. Есть такая группа "Белый орел", они поют песню, где рефрен "За нами Путин и Сталинград". Вот это - постмодернистское отношение. Стеб, смешно - и действительно смешно. Нет святых мест
- Пародия уже заполонила телевидение. Значит, этот прием скоро исчерпает себя. Что дальше?
- Либо лирические копания в собственной истории - мало кому интересные. Либо некоторые истории, где все равно и все равно. Некие уродливые существа производят некие уродливые действия в некой уродливой жизни. Или наоборот: некие чрезвычайно нормальные - до уродливости - существа производят некое действие в чрезвычайно нормальной, до полной скуки жизни. Сейчас довольно много такой литературы. Есть такой автор, Елизаров. У него вышла книга "Ногти". Где там свято место? Нет святого места. Где серьезная человеческая судьба? Нет судьбы. Но интересно. Интересна некая параллельная жизнь, в которой нет ничего, что выше, что ниже этой жизни, - там все примерно в одном уровне, и одно событие сменяет другое
- Что держит интерес?
- Какой-то ужас. Что держит интерес, когда люди ходят в зверинец? Или в кунсткамеру. Или когда они водопад рассматривают. Человек стоит и смотрит, как падает вода, брызги летят. Интересно
- Если довести эту мысль до конца, то литература должна идти по пути культивации уродства, странностей
- Она уже довольно давно по этому пути идет. Это у нас внове из-за того, что была цензура
- Это естественный путь для литературы или все-таки должен быть поставлен предел, хотя бы с религиозной точки зрения?
- С религиозной точки зрения любой художественной деятельности должен быть поставлен предел. А кто же его поставит? Я глубоко убежден, что то, что великая русская литература стала такой, какой она стала, объясняется тем, что здесь были царь и цензура. В том числе и моральная. А там, где это раньше отменили, литература раньше стала описывать просто занятные вещи: уродство, удивительные поступки, редкие обстоятельства. Такое рассматривание кожи с порами и прыщами под микроскопом - это и есть западная литература. Литература как занятие, которое состоит в складывании слов с целью рассказать историю - она никуда не денется. Как никуда не делся театр с возникновением кино. Но какими будут эти истории - Бог его знает. Думаю, что они будут отличаться от того, что было, сужением задач пишущего. Если раньше пишущий хотел рассказать о ком-то и о чем-то нечто, то, думаю, вот это нечто и будет исчезать. А что? Ничего. Грубо говоря, всякая литература делается так: человек пишет - "жил один мужик, и вот что с ним произошло...". Но если раньше автор, который этого мужика придумал, хотел нечто сообщить, то сейчас он ничего такого сообщить не хочет
- Потомки смогут судить об этой жизни по такой литературе?
- Смогут. Дело в том, что и жизнь такая. С человеком теперь что-то случается не потому, что он нарушил какие-то запреты - хотел так поступить, а знал, что так поступать не надо и т.д. Когда-
то я пошутил и сказал, что все можно сократить до одной фразы. И в доказательство привел "Анну Каренину": если какая баба захочет изменить своему приличному мужу-чиновнику с дрянным офицериком, то пусть поедет на станцию Обираловка и там бросится под поезд. Заметьте, не "одна баба изменила", а "если какая баба захочет, то пусть...". Потому что именно так, на мой взгляд, написал Лев Николаевич. Это была его авторская воля - наказать Каренину. А нет теперь авторской воли такой - наказать, поощрить. Теперь нельзя было бы современную "Анну Каренину" так пересказать. Нужно: "одна баба изменила одному чиновнику, чиновник был такой". И описать, какой был чиновник. Но если Толстой описывал уши Каренина с определенной целью, то сейчас нельзя - нужно просто написать какой. И читающий человек историю Анны Карениной сейчас не прочтет как наказание. Он прочтет как историю. Потому что не только авторы постмодернистские, но и читатель - постмодернист
Когда Федор Михайлович нашел в газетных хрониках историю студента с топором, то ведь этот настоящий студент не был одолеваем "наполеоновским комплексом", не размышлял ни о справедливости, ни тем более о вседозволенности. Возможно, это был просто патологический тип. Но Федору Михайловичу эта история нужна была для определенных целей. Его интересовал наполеоновский тип. И роман имел успех, потому что наполеоновский комплекс и этот круг проблем интересовал читателей. Читатель был романтический, автор был - романтический философ. Они нашли друг друга и через эту историю обменялись соображениями. А нынешний патологический убийца будет и автором, и читателем воспринят как просто патологический убийца. Потому что проблема дозволенности не интересует современного читателя и, следовательно, автора. Для современного человека проблема вседозволенности решена. Можно ли сейчас представить поэму Оскара Уайльда "Из бездны"? Нельзя. Потому, что его в тюрьму не посадят за то, за что посадили тогда
- Тем не менее проблемы у "голубых" не исчезли
- У них нет нравственных проблем. У них есть социальные проблемы - бороться за равенство с гетеросексуалами. Человек себя больше не судит, не сопоставляет с замыслом Божьим и не приходит в ужас от несоответствия. У человека давно все в порядке. Я имею в виду западного, либерально ориентированного человека. Ходит он или не ходит в храм, он - атеист. Нет ощущения греха. Что грех? Воровство? Но этим занимается не мораль, а суд. Убийство? Все относительно. Американцы пришли в ужас от Всемирного торгового центра, но не приходят в ужас от каждодневных убийств. Они не хотят запрещать торговлю оружием, но легко отказались от многих своих свобод, когда пришло время мстить. Почему? Не в результате нравственной борьбы, а в результате нормальной пропаганды: пять раз в газетах сказали "мстить", и все. Неужели непонятно, что в эпоху массовой информации, либерализма не может быть в принципе нравственных проблем. Политическая корректность придумана ради того, чтобы примирить человека с самим собой, чтобы избавить от чувства вины, от чувства сострадания. В Анголе дети плачут? Надо туда послать войска, чтобы они привезли гуманитарную помощь. Войска почему-то перебили и выгнали. Но те страны живут в другой эпохе, в эпохе драматической истории человечества. С нравственными страданиями, с чудовищными преступлениями, страстями. А в цивилизованном евро-американском мире нет моральных проблем
- Можете ли вы поверить, что там люди не страдают, не мучаются?
- Нет, страдают и мучаются
- Из-за чего?
- Они страдают и мучаются ровно в той степени, в какой их художественная культура еще художественная культура. Человечество предприняло гигантские усилия, чтобы создать жизнь, в которой человек не страдает и не мучается. И насколько эти усилия увенчались успехом, ровно настолько отмерла художественная культура. По-другому, увы, не получается
- Тогда мы должны быть живее всех живых
- Мы еще не цивилизовались. Ровно настолько мы еще и живы. Сейчас мы живем в обществе, в котором Западная Европа и Америка жили сто лет назад. Жажда успеха, война конкурентная и т.д. Это настоящие мучения. Как только мы преодолеем эту чудовищную стадию, которую публицисты называют "диким капитализмом", эти мучения в большой степени исчезнут. И тогда окончательно исчезнет литература в прежнем смысле этого слова. На Западе есть прекрасная литература. Но в чем ее достоинство? Изумительная языковая пластика. Это уши, глаза писателя. И все. Нет и уже никогда не будет не только Достоевского, но и никакого подобия Достоевского. Поэтому он им очень интересен. Они читают его как экзотику, как из жизни людоедов. Людоеды - не совсем люди, но интересно. Это самый экзотический из русских писателей для них, именно по чудовищности нравственных проблем. Чудовищных нравственных проблем у них нет. Есть война человека против обстоятельств, против общества, но нет войны человека против себя. А Достоевский весь про войну против себя. И Толстой про войну против себя. И то, что у нас сейчас делается из лучшего, все-
таки про войну против себя. Она кончится
- Что вы будете делать в этих обстоятельствах?
- Мы говорили сейчас о таких серьезных вещах, что на этом фоне профессиональная судьба средней руки литератора не очень интересна. Тем более, что она определяется не такими глобальными вещами, а индивидуальной судьбой. Ведь что для меня произошло с литературными занятиями? Как некое профессиональное занятие, дающее средства к существованию, литература для авторов моего ранга коммерчески стала невыгодна. Это раз. Как автор я еще работаю в той старой литературе, когда история рассказывалась не только о чем и о ком, но и зачем. Такая литература умирает. Соответственно и общественный интерес двигается в том же направлении. Писать нет никакого суетного, тщеславного смысла, так как попадаешь в глухую культурную провинцию. Так ты можешь забыть, где находишься, а появление нового текста напоминает тебе, что он сдан на поселение в дом престарелых текстов. Есть третья причина, в которой многие стесняются признаться. Ощущение некоторой выговоренности
Когда меня упрекали критики в самоповторах в прежних романах, я мог не соглашаться. Я знал, что это не самоповтор, а дальнейшие похождения того же самого персонажа - он живет, развивается, с ним происходят похожие события, но все-таки новые. И я это дописывал. С некоторых пор я вижу, что с этим социально-психологическим типом уже все произошло. Он выдавлен туда, где с ним ничего не происходит. Можно называть как угодно. Допустим, в старость. Новая болезнь, новое разочарование - не в том дело, что они повторяются, а в том, что в его восприятии они повторяются. Это третье соображение, оно решающее. Незачем писать, не для кого писать, ну и нечего писать
- Ничего нет бессмысленнее, чем пить, но люди пьют. Это наркотик, как и писательство
- Поэтому я и не зарекаюсь, что ничего не напишу. Нельзя давать никаких зароков. В последнее время мне интересной кажется идея, отчасти опробованная мною в "Позднем госте" и "Дне из жизни глупца". В "Позднем госте" есть, например, рассуждения о любви, а потом двадцать историй о любви, рассказанных коротко, а потом длинная история с приключениями о мужской дружбе, которая обрывается ни с того ни с сего. Меня занимает идея создать некий каталог или маленькую энциклопедию историй или сюжетов с комментариями. Вроде не беллетристика, но и беллетристика, какая-то такая с откровенной технолог


Смотрите также

Новости


  • В Сенате США не нашли доказательств помощи Сноудену со стороны РФ

    Дайэнн Файнстайн, председатель комитета по разведке сената Конгресса США, заявила, что власти страны не располагают доказательствами какой-либо помощи экс-сотруднику АНБ Эдварду Сноудену, оказывавшейся со стороны России для рассекречивания американской гостайны, передает ИТАР-ТАСС со ссылкой на телеканал MSNBC.29 января 2014 года

  • Детский симфонический оркестр приглашен на фестиваль в Англию

    Организатором благотворительного концерта выступила юридическая компания Princeps Consulting Group, которая первой выразила желание помочь и привлечь потенциальных благотворителей и собрать недостающие средства для поддержки одаренных детей.24 января 2014 года

  • Десять рейсов задержано в аэропорту Краснодара из-за ледяного дождя

    На Кубань ночью обрушился ледяной дождь. Нарушено энергоснабжение на юго-западе региона. В аэропорту Краснодара задержаны 10 авиарейсов.21 января 2014 года